infanta_mia (infanta_mia) wrote,
infanta_mia
infanta_mia

Categories:
  • Mood:

Грубо, зато про ваниль.

 Вторая годовщина

- Слушай, у меня есть беспесды ахуенная идея! – муж
пнул меня куда-то под жопу коленкой, и похотливо
добавил: - Тебе понравицца, детка!
Детка...
Блять, тому, кто сказал, что бабам нравицца эта
пиндосская привычка называть нас детками – надо гвоздь
в голову вбить. Вы где этому научились,
Антониобандеросы сраные?
Лично я за детку могу и ёбнуть. В гычу. За попытку
сунуть язык в моё ухо и сделать им «бе-бе-бе, я так
тибя хачю» тоже. И, сколько не говори, что это
отвратительно и нихуя ни разу не иратично – реакции
никакой.
- Сто раз говорила: не называй меня деткой! – я
нахмурила брови, и скрипнула зубами. – И идея мне твоя
похуй. Я спать хочу.
- Дура ты. – Обиделся муж. У нас сегодня вторая
годовщина свадьбы. Я хочу разнообразия и куртуазности.
Сегодня. Ночью. Прям щас. И у меня есть идея, что
немаловажно.
Вторая годовщина свадьбы – это, конечно, пиздец какой
праздник. Без куртуазности и идей ну никак нельзя.
- Сам мудак. В жопу всё равно не дам. Ни сегодня
ночью. Ни прям щас. Ни завтра. Хуёвая идея, если что.
Муж оскорбился:
- В жопу?! Нужна мне твоя срака сто лет! Я ж тебе про
разнообразие говорю. Давай поиграем?
Ахуеть. Геймер, бля. Поиграем. В два часа ночи.
- В дочки-матери? В доктора? В прятки? В «морской
бой»?
Со мной сложно жыть. И ебацца. Потому в оконцовке муж
от меня и съёбся. Я ж слОва в простоте не скажу. Я ж
всё с подъебоном…
- В рифмы, бля! – не выдержал муж. Пакля!
- Хуякля. – На автомате отвечаю, и понимаю, что
извиницца б надо… Годовщина свадьбы веть. Вторая. Это
вам не в тапки срать. – Ну, давай поиграем, хуле там.
Во что?
Муж расслабился. До пиздюлей сегодня разговор не
дошёл. Уже хорошо.
- Хочу выебать школьницу!
Выпалил, и заткнулся.
Я подумала, что щас – самое время для того, чтоб
многозначительно бзднуть, но не смогла как не
пыталась.
Повисла благостная пауза.
- Еби, чотам… Я тебе потом в КПЗ буду сухарики и
копчёные окорочка через адвоката передавать. Как
порядочная.
Супруг в темноте поперхнулся:
- Ты ёбнулась? Я говорю, что хочу как будто бы выебать
школьницу! А ей будеш ты.
Да гавно вопрос! Чо нам, кабанам? Нам што свиней
резать, што ебацца – лиш бы кровища… В школьницу
поиграть слабо во вторую годовщину супружества штоле?
Как нехуй делать!
- Ладно, уговорил. Чо делать-то надо?
Самой уж интересно шопесдец.
Кстати, игра в школьницу – это ещё хуйня, я чесно
говорю. У меня подруга есть, Маринка, так её муж долго
на жопоеблю разводил, но развёл только на то, чтоб
выебать её в анал сосиской. Ну, вот такая весёлая
семья. Кагбутта вы прям никогда с сосиской не еблись…
Пообещал он ей за это сто баксоф на тряпку какую-то,
харкнул на сосиску, и давай ею фрикции разнообразные в
Маринкиной жопе производить. И увлёкся. В общем,
Маринка уже перецца от этого начала, глаза закатила,
пятнами пошла, клитор налимонивает, и вдуг её муж
говорит: «Упс!». Дефка оборачивается, а муш сидит,
ржот как лось бамбейский, и сосисную жопку ей
показывает. Марина дрочить перестала, и тихо
спрашывает: «А где остальное?», а муш (кстати, ево
фамилие – Петросян. Нихуя не вру) уссываецца, сукабля:
«Где-где… В жопе!» И Марина потом полночи на толкане
сидела, сосиску из себя выдавливала. Потом, кстати,
пара развелась. И сто баксоф не помогли.
А тут фсего делов-то: в школьницу поиграть!
Ну, значит, Вова начал руководить:
- Типа так. Я это вижу вот как: ты, такая школьница, в
коричневом платьице, в фартучке, с бантиком на башке,
приходиш ко мне домой пересдавать математику. А я тебя
ебу. Как идея?
- Да пиздец просто. У меня как рас тут дохуя школьных
платьев висит в гардеробе. На любой вкус. А уж
фартуков как у дурака фантиков. И бант, разумееца,
есть. Парадно-выгребной. Идея, если ты не понял,
какая-то хуёвая. Низачот, Вольдемар.
- Не ссы. Мамин халат спиздить можешь? Он у неё как
раз говнянского цвета, в темноте за школьное платье
прокатит. Фартук на кухне возьмём. Похуй, что на нём
помидоры нарисованы. Главное – он белый. Бант похуй, и
без банта сойдёт. И ещё дудка нужна.
Какая, бля, дудка????????? Дудка ему нахуя?????
- Халат спизжу, нехуй делать. Фартук возьму. А дудка
зачем?
- Дура. – В очередной раз унизил мой интеллект супруг.
– в дудке вся сила. Это будет как бы горн. Пионерский.
Сечёш? Это фетиш такой. И фаллический как бы символ.
Секу, конечно. Мог бы и не объяснять. В дудке – сила.
Это ж все знают.
В темноте крадусь на кухню, снимаю с крючка фартук,
как крыса Шушера тихо вползаю в спальню к родителям, и
тырю мамин халат говняного цвета. Чтоб быть
школьницей. Чтоб муж был щастлив. Чтоб пересдать ему
математику. А разве ваша вторая годовщина свадьбы
проходила как-то по-другому? Ну и мудаки.
В тёмной прихожей, натыкаясь сракой то на холодильник,
то на вешалку, переодеваюсь в мамин халат, надеваю
сверху фартук с помидорами, сую за щеку дудку,
спизженную, стыдно сказать, у годовалого сына, и стучу
в дверь нашей с мужем спальни:
- Тук-тук. Василиваныч, можно к вам?
- Это ты, Машенька? – отвечает из-за двери
Вова-извращенец, - Входи, детка.
Я выплёвываю дудку, открываю дверь, и зловещим шёпотом
ору:
- Сто первый раз говорю: не называй меня деткой,
удмурт!!! Заново давай!!!
- Сорри… - доносицца из темноты, - давай сначала.
Сую в рот пионерский горн, и снова стучусь:
- Тук-тук. Василиваныч, к Вам можно?
- Кто там? Это ты, Машенька Петрова? Математику пришла
пересдавать? Заходи.
Вхожу. Тихонько насвистываю на дуде «Кукарачю».
Маршырую по-пианерски.
И ахуеваю.
В комнате горит ночник. За письменным столом сидит
муж. Без трусов но в шляпе. Вернее, в бейсболке, в
галстуке и в солнечных очках. И что-то увлеченно
пишет.
Оборачивается, видит меня, и улыбаецца:
- Ну, что ж ты встала-то? Заходи, присаживайся. Можешь
подудеть в дудку.
- Васильиваныч, а чой та вы голый сидите? – спрашиваю
я, и, как положено школьнице, стыдливо отвожу глаза, и
беспалева дрочу дудку.
- А это, Машенька, я трусы постирал. Жду, когда
высохнут. Ты не стесняйся. Можешь тоже раздецца. Я и
твои трусики постираю.
Вот пиздит, сволочь… Трусы он мне постирает, ога. Он и
носки свои сроду никогда не стирал. Сука.
- Не… - блею афцой, - Я и так без трусиков… Я ж
математику пришла пересдавать всё-таки.
Задираю мамин халат, и паказываю мужу песду. В
подтверждение, значит. Быстро так показала, и обратно
в халат спрятала.
За солнечными очками не видно выражения глаз Вовы,
зато выражение хуя более чем заметно. Педофил, бля…
- Замечательно! – шепчет Вова, - Математика – это наше
фсё. Сколько будет трижды три?
- Девять. – Отвечаю, и дрочу дудку.
- Маша! – Шёпотом кричит муж, и развязывает галстук. –
ты гений! Это же твёрдая пятёрка беспесды! Теперь
второй вопрос: ты хочешь потрогать мою писю, Маша?
- Очень! – с жаром отвечает Маша, и хватает
Василиваныча за хуй, - Пися – это вот это, да?
- Да! Да! Да, бля! – орёт Вова, и обильно потеет. –
Это пися! Такая вот, как ты видишь, писюкастая такая
пися! Она тебе нравицца, Маша Петрова?
- До охуения. - отвечаю я, и понимаю, что меня
разбирает дикий ржач. Но держусь.
- Тогда гладь её, Маша Петрова! То есть нахуй! Я ж так
кончу. Снимай трусы, дура!
- Я без трусов, Василиваныч, - напоминаю я извру, -
могу платье снять. Школьное.
Муж срывает с себя галстук, бейсболку и очки, и
командует:
- Дай померить фартучек, Машабля!
Нет проблем. Это ж вторая годовщина нашей свадьбы, я
ещё помню. Ну, скажите мне – кто из вас не ебался в
тёщином фартуке во вторую годовщину свадьбы – и я
скажу кто вы.
- Пожалуйста, Василиваныч, меряйте. – снимаю фартук, и
отдаю Вове.
Тот трясущимися руками напяливает его на себя, снова
надевает очки, отставляет ногу в сторону, и пафосно
вопрошает:
- Ты девственна, Мария? Не касалась ли твоего
девичьего тела мушская волосатая ручища? Не трогала ли
ты чужые писи за батончег Гематогена, как путана?
Хрюкаю.
Давлюсь.
Отвечаю:
- Конечно, девственна, учитель математики Василиваныч.
Я ж ещё совсем маленькая. Мне семь лет завтра будет.
Муж снимает очки, и смотрит на меня:
- Бля, ты специально, да? Какие семь лет? Ты ж в
десятом классе, дура! Тьфу, теперь хуй упал. И всё
из-за тебя.
Я задираю фартук с помидорами, смотрю как на глазах
скукоживаецца Вовино барахло, и огрызаюсь:
- А хуле ты меня сам сбил с толку? «Скока буит трижды
три?» Какой, бля, десятый класс?!
Вова плюхаецца на стул, и злобно шепчет:
- А мне что, надо было тебя просить про интегралы
рассказать?! Ты знаешь чо это такое?
- А нахуя они мне?! – тоже ору шёпотом, - мне они даже
в институте нахуй не нужны! Ты ваще что собираешься
делать? Меня ебать куртуазно, или алгебру преподавать
в три часа ночи?!
- Я уже даже дрочить не собираюсь. Дура!
- Сам такой!
Я сдираю мамашин халат, и лезу под одеяло.
- Блять, с тобой даже поебацца нормально нельзя! – не
успокаиваецца муж.
- Это нормально? – вопрошаю я из-под одеяла, и
показываю ему фак, - Заставлять меня дудеть в дудку, и
наряжацца в хуйню разную? «Ты девственна, Мария? Ты
хочеш потрогать маю писю?» Сам её трогай, хуедрыга! И
спасибо, что тебе не приспичило выебать козлика!
- Пожалуйста!
- Ну и фсё!
- Ну и фсё!
Знатно поебались. Как и положено в годовщину-то.
Свадьбы. Куртуазно и разнообразно.
В соседней комнате раздаёцца деццкий плач. Я реагирую
первой:
- Чо стоишь столбом? Принеси ребёнку водички!
Вова, как был – в фартуке на голую жопу, с дудкой в
руках и в солнечных очках, пулей вылетает в коридор.

… Сейчас сложно сказать, что подняло в тот недобрый
час мою маму с постели… Может быть, плач внука, может,
жажда или желание сходить поссать… Но, поверьте мне на
слово, мама была абсолютно не готова к тому, что в
темноте прихожей на неё налетит голый зять в кухонном
фартуке, в солнечных очках и с дудкой в руке, уронит
её на пол, и огуляет хуем по лбу…
- Славик! Славик! – истошно вопила моя поруганная
маман, призывая папу на подмогу, - Помогите! Насилуют!
- Да кому ты нужна, ветош? – раздался в прихожей голос
моего отца.
Голоса Вовы я почему-то не слышала. И мне стало
страшно.
- Кто тут? Уберите член, мерзавец! Извращенец! Геятина
мерская!
Мама жгла, беспесды.
- Отпустите мой хуй, мамаша… - наконец раздался голос
Вовы, и в щель под закрытой дверью спальни пробилась
полоска света. Вове наступил пиздец.
Мама визжала, и стыдила зятя за непристойное
поведение, папа дико ржал, а Вова требовал отпустить
его член.
Да вот хуй там было, ага. Если моей маме выпадает
щастье дорвацца до чьего-то там хуя – это очень
серьёзно. Вову я жалела всем сердцем, но помочь ему
ничем не могла. Ещё мне не хватало получить от мамы
песдюлей за сворованный халат, и извращённую половую
жызнь. Так что мужа я постыдно бросила на произвол,
зная точно, ЧЕМ он рискует. Естественно, такого
малодушия и опёздальства Вова мне не простил, и за два
месяца до третьей годовщины нашей свадьбы мы
благополучно развелись.
Но вторую годовщину я не забуду никогда.
Я б и рада забыть, честное слово.
Но мама… Моя мама…
Каждый раз, когда я звоню ей, чтобы справицца о её
здоровье, мама долго кашляет, стараясь вызвать
сочувствие, и нагнетая обстановку, а в оконцовке
всегда говорит:
- Сегодня, как ни странно, меня не пиздили по лицу
мокрым хуем, и не выкололи глаз дудкой. Стало быть,
жыва.
Я краснею, и вешаю трубку.
И машинально перевожу взгляд на стенку. Где на
пластмассовом крючке висит белый кухонный фартук.
С помидорами.
Я ж пиздец какая сентиментальная...
Tags: Хихик-с
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments